Неэвклидова женщина

 

Елена Невердовская

Нужно иметь определенную смелость, чтобы так инсценировать себя, свое нагое тело. Нужно преступить через… Что? Обычно не говорят. «Я переступил через себя», отвечают. И точка.
Лиля Хилл так не ответила. Просто переступила. Рассказывает, что когда она изучала живопись, историю и философию в университете в Вуппертале, то кругом были одни мужчины. Профессора-мужчины читали лекции, доценты-мужчины вели семинары. И на студенческих скамьях сидели мужчины-студенты. И темы мужские, и подход. И редкая птица – дама преподавательница, красавица и умница и совсем не феминистка (в том смысле, что не синий чулок – бегала на высоченных каблуках быстрее, чем студенты в кроссовках) – в конце каждой лекции держала спич перед немногочисленными студентками: будьте женщинами, не поддавайтесь на мужской дискурс, будьте собой. «Техника  уже у меня была. Но работы! Когда я пришла к преподавателю живописи с ворохом китчевых картинок в духе сюрреалистов, то он просто запретил мне в следующий раз являться к нему с этим добром. Три недели я ходила к нему пустая, а он твердил: «не знаешь, что рисовать, начни с себя». Вот так я и начала. С себя – буквально».
Техника. Ее Лиля Хилл изучала в мастерской единственного художника в шахтерском городе под Карагандой. Он был приписан к фабрике, но оформлял все в городе. И когда уволился учитель рисования в школе, то Константину пришлось и детей учить. Но не долго – директор учуял запах алкоголя и уволил из школы. Лиля набралась смелости, переступила через и пришла к  Константину в мастерскую. Он учил ее без какой-либо методики: помогал, исправлял, объяснял. Учил смешивать пигменты, грунтовать, научил технике лессировка.
Рука поставлена, начало положено. Дело за немногим: идеи, сюжеты, развитие. «Идей множество. Придумать быстрее, чем нарисовать. Я в обиде на Шарлотт Рош, можно даже сказать, я зла на нее, - она меня опередила. Она не только затронула мою тему, но она развила ее. И теперь, когда я буду двигаться в этом направлении, то все скажут, - ага, прочитала… Отразить идеи в слове занимает гораздо меньше времени, чем воплотить их в образе». Лиля показывает фотографии своих «рвотных» работ, очевидно, имея ввиду один из эпизодов из книги «Влажные зоны» Рош. Речь не идет об «уничтожении последних табу», плоти и плотских желаниях. Это – поверхность. Провокация – это, так сказать, побочный продукт поисков и обретения положения «устойчивого равновесия»  в современном мире. Поисков и обретения себя.
«Сейчас я хочу нарисовать одного мужика. Я увидела его фотографию у знакомого художника. Это бомж, наркоман. Это мужское тело, сильно потрепанное жизнью. Бледная кожа рыжего человека, исколотая до последней невозможной стадии. Вены на руках и ногах уже закончились, ему колят в живот. Но как бы он не был «изношен» и «избит», его член и его яйца, все равно останутся его «мужским достоинством». Я даже знаю, как его нарисую: голым в фас, сидя, руки, поддерживающие голову опираются на колени, между расставленными ногами висят гениталии, темно-розовые до лилового, с серым отливом».