Барочная девушка

 

Елена Невердовская

Большеформатные сепии Славы Зайдель привлекают сразу: и вот уже несколько зрителей рассматривают висящие картины, а галерист выносит одну за другой не поместившиеся в экспозиции. Он заметно воодушевлен, но никак не пытается объяснить успех.
«В противостоянии абстрактной и фигуративной живописи выигрывает всегда фигуративная», - не так давно заметила одна гран-дама от искусства. Славины картины фигуративны, но если сравнивать их со всей этой модной тенденцией, то их фигуративность условна и не в ней причина успеха. Сепии Славы Зайдель абстрактны, потому как они материализуют нечто совершенно абстрактное, -  наши смутные пред-чувства, иррациональные пред-желания, нашу тоску по твердому основанию, жизненной опоре. Ее картины в какой-то мере напоминают сны, но это если смотреть с точки зрения всей правящей рациональности. С точки зрения, скажем так, Кальдерона, «жизнь есть сон. И в этой жизни все истина и все ложь... Небо – это не небо, и, может быть, оно не голубое».  
На сепиях вообще нет неба. И мы парим как космонавт над балдахином в роскошной царской спальне, не имея возможности ни реально заснуть, ни стать на ноги. И значит, ее картины – это отражение нашей реальности. И именно этим они привлекают, притягивают наши взгляды. Рациональность все еще правит миром, но это пока. Все еще объясняет мир – гормонами, физическими законами и химическими реакциями. Но все чаще попадает впросак между мыслимой идеей и действительностью.
Чары рациональности пали, мир бесконечен и необъясним. И изобразить его с помощью проектора не представляется возможным. Нужна поставленная рука, наблюдательный глаз и свобода и смелость воображения. Мир есть театр, снаружи, изнутри. Россию от Швеции отделяет Дунай. Черная дыра – это сцена, которая нас засасывает. Небо оборачивается барочным куполом, по фризу движется охотник. Он готов убить горностая, горностай готов быть убитым, но в грязную лужу он не войдет. Понять горностая – стать до предела иррациональным.