Темная материя.  Елена Невердовская
10. Оскал иезуита 12. Между анальным и вербальным

11. Корабль для любимого

17.06.2008

   Что делать, Пират? Архитектурные видения будущего совсем замучили меня. Началось это с Базеля и всех бессчисленных текстов про Дубай и его чудеса на земле и на воде, прочитанных после и по поводу, да ладно, повод неважен. Погружение в тему оказалось таким глубоким, что вот – до сих пор барахтаюсь.
   И представляю тебя, друг мой Воробей, dear Jack Sparrow, на твоей Черной Жемчужине среди этих невероятных дубайских островов. И думаю – не стоит тебе там появляться! И ты и твой корабль – ну не в масштабе вы! Я хочу видеть тебя соразмерным всему, что есть сегодня, вечным героем, сопоставимым со всеми чудесами света, а не жалкой тенью с чердака истории. И поэтому заявляю – если тебе и заходить в Персидский залив, то только на таком «чуде», как «Manned Cloud», Пилотируемое облако. Как только этот француз (не могу вспомнить сейчас имя) построит его, - угоняй не задумываясь. Или какой там есть термин для подобного славного мероприятия? Имя дизайнера я вспомню. А если не вспомню, то вернусь домой, обязательно поищу в интернете, как его зовут дизайнера. Сейчас вот не время для работы памяти - сижу в итальянском кафе Леонардо, (том самом, с бородачом на карте меню) смотрю на обычные не пилотируемые облака и пью campari-orange. Со льдом, хотя не так и жарко (это просто так, к слову. Немного о наслаждениях, ж. и р., так сказать).
   Ты скажешь, что за чепуха! Какие еще острова и почему я должен летать, что там, моря нет, что ли, островов ли мы не видали? А вот и нет, отвечу я. Представь, что эти острова насыпные – нечто такое же грандиозное, как глинянная армия Цин Ши Хуанди, сотни тысяч раскрашенных воинов и военоначальников, слепленных (или отлитых?) с портретным сходством, заметь. Все дело в символизме.
   Я там не была. Но и нельзя это на месте увидеть. Как бы – для бога все это строилось, или для летчиков, пассажиров воздушных кораблей. То, что уже построено, - видно из космоса, а стало быть, и с помощью такой волшебной штуки, как google-map. А то, что будет лет через 10, тоже можно найти, вид сверху, разумеется - в интернете. А будут там насыпаны и застроены три острова-пальмы, искусственный архипелаг в виде карты мира и символический архипелаг вселенная с Солнцем, планетами и звездной пылью: The Palm Jumeirah, The Palm Jebel Ali, The Palm Deira, заметное уже в реальности скопище мелких островов The World и только в январе 2008 года представленный проект The Universe. На листьях пальм возведут дома и виллы, на стволе отстроят офисы, торговые центры и театры. И будут видны с этих островов самые высокие белые небоскребы, а с крыш небоскребов будут видны эти пальмы-острова. И между всем этим будут сновать-летать яхты и вертолеты, как рукотворные белые чайки. А чаек просто не будет. Не соразмерны они.
   Одним словом, время для угона непостроенного «Облака» у тебя еще есть. Ты прилетишь туда на огромном летающем объекте, с командой в 40 человек. И будешь медленно проплывать мимо всех небоскребов, над виллами и операми, кораблями и яхтами. И все остальное передвижение будет по сравнению с твоим парением суетным мельтешением. Не скоростью, как Черная жемчужина, ты, Пират, покоришь всех, а медлительностью полета.

   Хотя не знаю, может, я и не права. Все эти видения футуристического города не соответствуют действительности и не придут в соответствии с картиной в будущем. Это мое слишком уж богатое воображение, слишком уж художественный взгляд. Окажись я там сейчас – буду ли я так же воодушевлена? Может быть, буду попросту разочарована тем, что город будущего – это несколько небоскребов у кромки моря, среди песков, под высоким белесым небом.  И никаких иных масштабов кроме сотни метров высоты и нескольких миллиардов долларов стоимости.
   Вот эти последние понятия – метры и доллары – гораздо ближе к теме письма. Я, собственно, собиралась написать тебе об архитектуре и архитекторах, двойных агентах. О тех, которым нужны много денег и большая власть, чтобы реализовать свои видения здесь и сейчас, а не оставлять их просто на бумаге. Шейхи с Персидского залива обладают и тем и другим. У них есть единоличное право решать, где и что строить, достаточное образование, чтобы понимать какая архитектура престижна сейчас, и какая сохранит свой статус  и значение через многие годы, у них есть много денег, есть специалисты, сочиняющие концепт развития, и нет жестких законов, запрещающих эксплуатацию миллионов иностранных рабочих. То есть – у них нет демократии.

18.06.2008

   Французского дизайнера зовут Жан-Мари Массо, а именно Jean-Marie Massaud. Это чтобы ты точно знал, чье творение уводить будешь.

   Так вот – строят эпохально с размахом не демократы, а шейхи, партократы, олигархи и «акулы капитализма», последние могут демократию купить (в демократических странах). У демократов все большие проекты и все дерзкие архитектурные видения рассыпаются во время обсуждений, мельчают и обессмысливаются. Поэтому и едут архитекторы в Китай и на берега Персидского залива. Одни, правда, едут и строят там, а другие говорят: «ах как недемократично все это!» И не едут и не строят. Среди последних – Либезкинд, например. Он демократично строит музеи и осуждает тех архитекторов, что строят башни для золотых тельцов. И еще один немецкий архитектор, неважно, как зовут, призывает не служить тирании и отказаться от проектов в политически неразборчивых странах, точнее, в странах, с политически неустойчивыми правительствами. Или еще точнее, - но это уже риторика или демагогия, а не письмо.

   Я хочу сказать напротив, о тех, кто едет и реализует свои мечты. Вот в барокко были короли. Людовики, например. И были министры, Ришелье, например. И строили, стремясь перещеголять друг друга в роскоши и дерзости, и каждый архитектор стремился реализовать нечто максимально грандиозное, небывалое, потрясающее. И умирали тьмы строителей. Да что Франция, можно так далеко не ходить. Можно и про наше, не ваше все, про Петра Первого, что на болотах и костях город построил. К нему ведь тоже ехали и архитекторы и планировщики парков, и художники и музыканты. Что он им пообещал? Я думаю, деньги не были главным. Он пообещал им реализацию их честолюбивых замыслов. Он пообещал им шанс. Возможно, на родине они этот шанс не имели. А тут на болотах вдоль Невы могли развернуться. И развернулись.
   Моя сестра, увидевшая Петергоф после Версаля, сказала: абсолютно ясно, чего хотел Петр. А тоже самое, чего хотят арабские шейхи в 21 веке, - выстроить города богаче, чем у всех, великолепнее, чем у всех, фантастичнее, выше и на больших пространствах. Вот чего у России больше, чем у шейхов, – пространства. Острова насыпать не придется. Хотя – насыпают ведь...
   На прощанье расскажу тебе одну барочную историю. Про нашего Петра и нашего Меншикова, про то, на каком «месте пусту» был основан город. Летописи зафиксировали: с 24 мая по 26 мая на острове, названном Санктпетербургским, солдатами-плотниками был выстроен для русского царя деревянный дом – по типу шведского крестьянского дома, наружные стены выкрышены были под кирпич, внутренние обиты тонкой тисненой кожей. 27 мая дом был освящен – и эта дата стала днем основания славного города на Неве, на месте пусту. Летописи умолчали о том, что место то пустым отнюдь не было – недалеко в устье Охты уже 400 лет был расположен шведский город Ниеншанц с населением больше тысячи жителей. Об этом рассказали какие-то другие летописи. А вот о том, о чем умолчали все тогдашние историки, рассказали в год 300-летия Петербурга современные рестовраторы, вооруженные всеми современными научными методами исследования. Накануне юбилея им было поручено обследовать 300-летний деревянный дом. Что они и сделали. И выяснили: обманул Алексашка своего Минхерца. Возраст бревен на 40 лет старше, дом был сложен уже из высушенных, а не из сырых бревен. А значит - не сложили солдаты в трехдневный срок тот дом: шведское строение, 40 лет простоявшее в том «месте пусту», было разобрано, перенесено и собрано заново на вырубленной по приказу царя поляне. Поэтому и осилили все в 72 часа – собрали, покрасили, обили. Что толку царю возражать, объяснять, что не просохнут только что срубленные бревна в должной для постройки степени, что невозможно красить и обивать сырое дерево. И так далее. И смотрел Меншиков в глаза царю честным преданным взглядом. И врал ему в лицо. Хорошо врал – ничего в летописи не просочилось. Если бы не реставраторы. Точнее, если бы они, ученые, тогда не проговорились... А вот вырвалось у них, похвастаться они перед шведами, норвежцами и финнами захотели. На научном семинаре. Ты понимаешь, что такое – хвастаться. И распустили перышки перед иностранцами. А вот потом, когда я захотела тоже самое и по подробнее и для печати, они мне, эти реставраторы, сказали: «что Вы! Как можно! Это же наша жемчужина, наше все. Нельзя об этом говорить, даже и не думайте!» Не помню сейчас, и почему я тогда пообещала им не рассказывать? Меня эта история сильно позабавила, а они испугались за юбилей. Как будто что-то можно изменить в истории с помощью одного деревянного дома.
   Как ты думаешь, Пират?